Статьи
«PIXAR. Перезагрузка. Гениальная книга по антикризисному управлению». Автор – Лоуренс Леви
Совет директоров Pixar
Сегодня расскажу про книгу: «PIXAR. Перезагрузка. Гениальная книга по антикризисному управлению». Автор – Лоуренс Леви.
Во-первых, хочу сказать, книги, написанные о реальных людях и событиях, всегда вызывали у меня интерес. Эта книга рассказывает о непростом пути анимационной студии Pixar, покорившей мир своими историями. Книга рассказывает о людях, которые дали случиться этим мультяшным историям: о Стиве Джобсе – генеральном директоре студии, об авторе этой книги и финансовом директоре – Лоуренсе Леви, о креативных руководителях – Джоне Лассетере и Эде Кэтмелле, и о многих других причастных к успеху. Совершенно неожиданно для меня в конце книги мы сталкиваемся с удивительным человеком по имени — Ринпоче. Появление именно этого человека в книге стало для меня настоящим сюрпризом. Но обо всём по порядку. (Хочу сразу сказать, в данной книге идёт речь о Ринпоче, рожденном в Бразилии, а не в Непале).
Во-вторых, книга произвела на меня такое сильное впечатление, что я даже отважилась впервые написать большой читательский отзыв. История повествования держала меня в напряжении до самого конца, и это напряжение связано прежде всего с творческой принципиальностью и потребностями студии Pixar. Книга написана очень структурировано, Лоуренс смог мастерски, по-художественному описать юридическую, финансовую, креативную и человеческую составляющие студии. Он смог поместить читателя внутрь студии и позволить наблюдать за историей.
И, в-третьих, очень интересно было узнать Стива Джобса, как друга, узнать каким он был собеседником, как он принимал непростые решения, и проводил свои блестящие презентации не только для Apple.
А ещё необходимо сказать, что нужно прочесть эту книгу голодным художникам: людям, имеющим свой бизнес в развлекательной индустрии и тем, кто ищет срединный путь между порядком и свободой, бюрократией и духом, эффективностью и творчеством. Её катастрофически необходимо прочесть тем, кто застрял в фрустрации из-за отсутствия силы действовать, летая слишком высоко от земли.
В первой части книги понимаешь, как же революционно тогда выглядело создание первого в истории кинематографа полнометражного анимационного фильма. Снова влюбляешься в персонажей Базза Лайтера и Вуди из мультфильма «История игрушек», который будет выпущен студией не смотря на все трудности. Удивляешься стойкости Джобса в пустом финансировании компании, которая не приносила дохода на протяжении долгого времени. Удивляешься культуре — невидимой силе, от которой зависят инновации Pixar. Погружаешься в корпоративные отношения людей, работающих над чудом анимации. Повествуется о том, как студия подписала невыгодный договор, который обрекал Pixar на работу на протяжении десяти лет, прибыль и славу от которой, получал бы лишь Disney (изначальный договор был подписан в 1991г., новый договор с новыми условиями был подписан в 1997г.).
Во второй части мы узнаем о четырёх базовых принципах компании, воплотить которые казалось невероятной задачей, особенно с финансовой точки зрения. Потому что главная задача Лоуренса, для которой, собственно, он и был приглашен Стивом, была задача сделать из голодного художника по имени Pixar, Акционерное Публичное Общество, о котором мечтал Джобс с самого начала, он хотел вернуть свой статус победителя после десятилетнего забвения. ( 24 мая 1985 года решением Джона Скалли Стив Джобс был окончательно отстранен от должности руководителя подразделения Macintosh, а через несколько месяцев совсем ушел из Apple, и только в конце 1995 года Pixar провела IPO). То каким чудом свершилось вывести Pixar на IPO, заставляет задуматься о важности юридического и экономического образования любого из руководителей. Ведь это настоящее искусство совершать такие крупные сделки.
В третьей части рассказывается о том, как можно изменить то, что казалось неизменным, а именно: договор с Disney, подписанный в далеком 1991г. Когда, кажется, что в руках у Disney все козыри, нужно было просчитать леверидж Pixar. Не знаете, что такое леверидж? Вот и узнаете! Рассказывается о семейности, об уважении к каждому сотруднику студии, о том, почему я последние два года особенно внимательно смотрю титры в конце фильмов и мультфильмов. Каждый, кто интересуется индустрией должен знать героев-создателей.
В четвёртой, последней части книги открывается абсолютно невероятная история и связь Срединного пути Востока с философией Pixar. Именно такое завершение книги меня особенно поразило. И очень трогательный конец повествования, возвращающий читателя в начало книги, как в кино, заставляет испытывать грусть по ушедшему, так рано, Стиву Джобсу.
Благодаря Лоуренсу и его восхищению Джоном Лассетерем ( американский аниматор и режиссёр студий Pixar и Walt Disney Animation Studios, один из основателей студии Pixar. Является главным творческим советником Walt Disney Imagineering. Обладатель премии «Оскар») мне захотелось теперь прочитать его книгу о том, как управлять командой креативных людей от первого лица. Ведь он смог рассказать нам фантастические истории с персонажами, которых я так люблю.
Исчезновение малых и средних городов
г.Кондопога, Республика Карелия
Пустынность малых городов, переезд людей в крупные города, своего рода бегство из одного места в другое в поисках лучшей жизни. Так в чем же причина бегства? Почему хочется уехать? Потому что, нравится это чувство, что ты уехал, хоть быть может само место не лучше прежнего, но это своего рода «обнуление», белый лист, начало координат? Проблема имеет множество причин.
В первую очередь: данная проблема имеет экономические причины и связана с развитием индустриального и постиндустриального общества. Далее проблема из, казалось бы, чисто экономической плоскости переходит во все остальные сферы жизни человека и вызывает целый ряд социальных проблем и трансформаций. Например, неизбежны и крайне необходимы социально-экологические преобразования. Архитектура и городская планировка крайне консервативны. Вопреки желанию людей, города строят из многоэтажных зданий, почти без учёта климатических факторов, шумовой нагрузки улиц, вообще особенностей среды жизни и психологии человека. Свободная застройка ещё в 50-е гг. приводит к заболеваниям, названным англичанами «грустью новых городов». Эта проблема интересна, потому что носит ещё и культурный аспект. Зачастую, с исчезновением малых городов исчезают и национальные культуры. Необходимо укреплять исторические корни наряду с модернизацией быта и инфраструктуры, повышение уровня жизни. В крупных городах и агломерациях население более космополитично и утрачивает свою самобытность. Причём при нашей жизни мы можем наблюдать, как то, что стало причиной их подъема в прошлом веке, в наши дни, становится причиной упадка. Промышленная революция ХХ века привела к резкому росту населения таких городов. Сегодня же, новые экономические условия делают большие развитые города ещё более крупными. Экономика малых городов обычно не диверсифицирована. Они зависимы от одного предприятия или специфического вида экономической деятельности и в условиях кризиса не могут предложить жителям альтернатив. А участь, испытывающих исключительно экономические проблемы, не завидна. И на их месте чаще всего оказываются малые города. А там где нет работы, нет будущего и нет жизни. Но исчезают не только малые города, исчезают и средние города. Малые города можно спасти только за счёт функционирования хозяйства и агропромышленности. И это уже зависит от экологического обучения граждан – просвещение, образование, пропаганда.
Исчезновение же средних городов, возможно, остановить с помощью индустриального туризма или «urban exploration» — городское исследование. Виды индустриального туризма и городских исследований: посещение заброшенных объектов, проникновение на охраняемые территории, исследование подземных сооружений, прогулки по крышам, пассивный и коммерческий индустриальный туризм, промышленная археология и урбанизм. Раньше градообразующей базой было промышленное предприятие. Сейчас эти предприятия должны быть открыты для свободного посещения. Необходимо смывать границы на разных уровнях функционирования общества: дом, работа, магазины, парки. Принцип закрытых дверей становится гибельным, прежде всего для самого отчужденного общества. Теория потоков – это новый порядок, основанный не на форме города, а на ментальности (поток людей, транспорта, информации). Города с помощью индустриального туризма могут подарить не только большой интерес со стороны приезжих, но и способствовать росту строительства коммуникаций между городами, росту статусов предприятий. Нужно не забывать о так называемом жилищном стрессе. Разница между качеством жилища, доступного семье, исходя из статуса, доходов, и качеством жилища, имеющегося в настоящее время. Во многих развитых странах этот стресс снимается частыми переездами. Возможностью переехать из крупного города в пригороды, из промышленных городов в университетские или вообще в малые города. В нашей стране этот жилищный стресс очень силён. И может быть, если люди в нашей стране увидят возможность и пользу от индустриального туризма, тогда выходные можно будет провести в другом городе, а проживать в том, где осуществляется трудовая деятельность. Например, если рассмотреть такой средний город, как Ульяновск, с населением 615тыс. человек.
Можно ли провести параллель и предположить, что ждет нас в будущем? Как это отразиться на строениях будущего времени в будущих городах, и какие вызовы ждут строительную индустрию? Предполагается, что столица пойдёт в область, жить мы будем в каркасных домах, заводы превратятся в офисы, сам офис станет маленьким городом, здания станут недолговечными, дома будут сами вырабатывать энергию, в Москву вернутся дворы. Корень заключается в том, что человечество не имеет механизма связи с природой. И для того, чтобы добиться экологизации, требуется возникновения форс-мажорных обстоятельств, которые уже сейчас кричат о себе. Нельзя допускать распространение города в ширину, а необходимо уплотнение территорий. Здесь можно вспомнить о расширении Москвы, о городе Сколково и противоположном примере в Голландии. Урбанизация в Голландии подчинила себе все сферы архитектурно – строительной деятельности, здесь строятся перспективные отношения между природой и людьми.
Наследие авангардной архитектуры 1920-х годов: сравнительный опыт Германии и России
Белая башня, г.Екатерибург
Социально-культурный и эстетический контексты авангардной архитектуры в Германии и СССР. Архитектурный авангард в Германии и СССР отличались концептуально и практически. В Германии основными источниками архитектурного модернизма стали научно-техническая революция, высокоразвитое промышленное производство и богатая ремесленная традиция. Немецкий архитектурный модернизм можно назвать промышленным и прагматическим. Катализаторами авангарда в России стали социальная революция 1905-1920 гг. и преодоление технической отсталости, порожденной Гражданской войной. С этими факторами связана утопичность русского модернизма.
В 1920-е годы немецкие и советские архитекторы решали сходные утилитарные задачи: функциональное зонирование города, создание новых типов зданий, преодоление жилищного кризиса, создание массового жилища с минимальными удобствами. В Германии и СССР эти задачи решались в соответствии с потребностями и возможностями государства. В Германии модернизм предлагал прогрессивные пространственные решения, не менявшие социальную структуру и психологию человека. В СССР архитектура рассматривалась инструментом кардинальной трансформации общества и человека (социальное конструирование, социалистическая перестройка быта).
Идеологические и творческие центры авангардной архитектуры в Германии и СССР. Идеология авангарда получила наибольшее выражение в деятельности двух высших школ – Баухауз в Германии и ВХУТЕМАС в СССР. Обе школы имели очень короткую, но яркую и схожую судьбу. В этих генерирующих центрах инновационного художественного воспитания была разработана методика функционального проектирования. В них внедрялись новейшие достижения науки и техники, большое внимание уделялось санитарно-гигиеническим условиям, заводскому изготовлению конструкций, использованию новых материалов, геометрическому формообразованию, синтезу искусств на основе архитектуры, социальной роли архитектуры и дизайна. В этих школах были выработаны абсолютно новые профессиональные принципы современной архитектуры и дизайна, их новаторского художественного языка.
В 1919 году архитектор и теоретик В. Гропиус объединил Высшую школу изобразительных искусств и Саксонско-Веймарскую школу прикладного искусства. В 1923 г. он заявил о координации прогрессивных творческих сил для достижения единства всех пространственных и пластических искусств. На этих принципах основывалась организационная структура школы, состав преподавателей и педагогическая система. Система обучения объединяла все виды творчества — от изобразительного и декоративно-прикладного искусства до архитектуры с ее техническими и социальными дисциплинами. В. Гропиус провозгласил идею синтеза искусства, техники и науки, воскрешая ремесленную традицию Средневековья. Занятия шли одновременно в двух мастерских – производственной и творческой.
Под руководством В. Гропиуса в Баухаузе собрался интернациональный преподавательский состав, состоящий из наиболее видных представителей европейского художественного авангарда — И. Иттен, В. Кандинский, П. Клее, Л. Моголь-Надь, О. Шлеммер и др. В Баухаузе преподавали архитекторы М. Брейер, Г. Майер, JI. Мис ван дер Роэ, М. Штам и др. Перевод Баухауз из Веймара в Дессау был вынужденным. Однако это позволило В. Гропиусу построить в Дессау в 1925-1926 годах новый учебный комплекс, который включал учебные и жилые постройки. Этот комплекс стал одним из первых классических примеров архитектуры европейского функционализма.
В Баухаузе В. Гропиус разработал основные принципы технической цивилизации – лаконичные геометрическое формы, эргономику, типовое массовое строительство и серийное производство. Его преемник швейцарский архитектор Г. Майер руководил архитектурным отделением с 1927 года. Он сосредоточил внимание на социальной мотивации архитектуры. В 1930-1933 годах Баухаузом руководил Л. Мис ван дер Роэ. Учебные мастерские Баухауза стали проектно-экспериментальными. В них создавали недорогие, доступные массовому потребителю высококачественные предметы быта. Эстетическое новаторство Баухауза базировалось на решении конкретных актуальных социальных проблем.
В 1933 году с приходом к власти нацистов Баухауз был закрыт. Реакционные политики требовали запретить космополитические методы преподавания и изгнать из Германии либерально настроенных преподавателей-эмигрантов.
В России трансформация традиционного архитектурного образования прошла аналогичным образом. В 1920 году Строгановское художественно-промышленное училище и Московское училище живописи, ваяния и зодчества были реорганизованы в Высшие художественно-технические мастерские (ВХУТЕМАС).
В новом учебном заведении были образованы восемь факультетов: архитектурный, художественные (живописный, скульптурный) и производственные (полиграфический, текстильный, керамический, деревообделочный и металлообрабатывающий). Творческое лидерство во ВХУТЕМАСе принадлежало преподавателям архитектурного факультета. В 1920-1923 годах здесь сформировались три центра, с отличными друг от друга творческими концепциями и принципами преподавания: академические мастерские, объединенные левые мастерские — ОБМАС, и мастерская «экспериментальной архитектуры». В разное время во ВХУТЕМАСе преподавали К. Малевич, В. В. Кандинский, Л. М. Лисицкий, А. М. Родченко, В. Ф. Степанова, В. Е. Татлин, В. А. Фаворский, П. А. Флоренский, Н. В. Докучаев и др.
Задачи учебной методологии ВХУТЕМАСа ориентировались на новые методы формообразования (супрематизм, конструктивизм, рационализм), градостроительные концепции (урбанизм, дезурбанизм, соцгород, линейные города, динамичный город), новую типологию зданий (фабрики-кухни, дворцы труда, рабочие клубы, дома-коммуны, театр массовых действ), разработку новых конструкций. Одной из главных целей являлась разработка коллективных форм быта советского человека.
В 1926 году учебное заведение было реорганизовано во ВХУТЕИН. В начале 1930-х годов направленность советской архитектуры была насильственно изменена государственной властью. Укреплялась реакционная тоталитарная власть, которая требовала внедрения монументальной неоклассической архитектуры. Вскоре большой ряд преподавателей был исключен из системы образования и проектирования.
Строительная практика середины 1920-х – начала 1930-х годов в Германии и СССР. В Германии наиболее крупными представителями раннего функционализма были В. Гропиус (1883-1969), JI. Мис ван дер Роэ (1886-1969), Б. Таут (1887-1938), М. Таут (1884-1967), Г. Мейер (1889-1954). Наряду с функционализмом развивался архитектурный экспрессионизм, в котором большая роль отводилась скульптурной объемной композиции и эффектному образу здания. В этом стиле работали архитекторы Э. Мендельсон (1887-1953), Г. Херинг, Г. Шарун (1893-1972). Большая часть проектов немецких архитекторов-новаторов была реализована.
Впервые наиболее полно принцип функционализма воплотился в здании обувной фабрики «Фагус» в Альфельде-на-Ляйне (В. Гропиус, А. Мейер, 1916). В конце 1920-х годов В. Гропиусом были построены жилые комплексы для рабочих с дешевыми квартирами – поселок Даммершток близ Карлсруэ (1927-1928) и комплекс Сименсштадт на окраине Берлина (1929).
Мис ван дер Роэ приходит к авангардной архитектуре в 1919 году, выполнив проекты стеклянного небоскреба. В середине 1920-х годов он проектирует жилые районы в Берлине, поселок Вайсенхоф. Этапным становится павильон Германии на Всемирной выставке в Барселоне (1929). Архитектор М. Таут выстроил в 1922-1925 годах два офиса в Берлине, в которых использовался железобетонный каркас. Его брат Б. Таут в начале 1920-х годов разрабатывал тему города-сада, города-спутники близ Берлина и Магдебурга. В период Веймарской республики Б. Таут – лидер градостроительной школы, сторонник социалистически ориентированной архитектуры. В начале 1930-х годов он построил жилые комплексы Бриц и Пренцлаур Берг в Берлине – примеры массовой жилой застройки. Г. Мейер начал свою архитектурную карьеру в Германии строительством рабочего поселка Фрайдорф близ Базеля (1919). Он разрабатывал социальные основы проектирования. Планировщик Э. Май занимался в 1920-е годы градостроительными проектами (линейный город). Он разрабатывал концепцию социального жилого комплекса.
Э. Мендельсон разрабатывал приемы экспрессионистической архитектуры – башня Эйнштейна в Потсдаме (1921), магазины Шоккена в Штутгарте (1926), Нюрнберге и Хемнице (1929), шляпная фабрика в Лукенвальде (1923), универмаги в Бреслау, Штутгарте, Хемнице, Берлине (1927-31). Г. Шарун в 1920-е годы проектировал жилые дома, близкие к эстетике экспрессионизма. Жилая архитектура стала ведущей темой его творчества в последующие годы. В 1929-1930 годах он занимался генеральным планом большого района Берлина Симесштадт. В послевоенный период Г. Шарун много проектировал и строил зданий культуры и искусства.
С приходом к власти нацистов многие видные архитекторы-авангардисты покинули Германию.
В СССР в конце 1920-х годов в строительную практику пришли выпускники ВХУТЕМАСа и других столичных учебных заведений. Сложились разные направления и региональные школы рационалистической архитектуры – Московская, Ленинградский, Харьковская.
В 1922-1923 годах в Москве были проведены первые архитектурные конкурсы на проекты Дворца труда, офиса газеты «Ленинградская правда», здания акционерного общество «Аркос», в которых принимали участие архитекторы-авангардисты М.Я. Гинзбург (1892-1946), братья Веснины, К.С. Мельников (1890-1974), И.А. Голосов (1883-1945) и др. Рационалистами было создано объединение «АСНОВА» (Ассоциация новых архитекторов), идеологами которого были архитекторы Н. Ладовский и В.Ф. Кринский. Конструктивисты объединились в ОСА (Объединение современных архитекторов) во главе с братьями Весниными и М. Гинзбургом. Советские архитекторы пришли к идее лаконичной «пролетарской культуры».
Наиболее распространённым типом общественных зданий, воплотившим в себе основные принципы конструктивизма, стали здания клубов и домов культуры. Примером может служить дома культуры ЗИЛ в Москве (братья Веснины, 1931-1937). Другим характерным примером воплощения функционального метода стали дома-коммуны. Известным примером зданий такого типа является общежитие-коммуна Текстильного института на улице Орджоникидзе в Москве (И. Николаев, 1931). Идея дома-коммуны предполагала полное обобществление быта.
Среди мастеров авангардной архитектуры выделялись К.С. Мельников, И. Леонидов, предлагавшие экстраординарные проекты, кардинально расходившиеся с реальностью. В условиях слабой строительной базы многие архитекторы были вынуждены заниматься только концептуальным проектированием. С ужесточением тоталитарного режима в середине 1930-х годов все авангардисты были подвергнуты острой критике и насильственно исключены из архитектурной практики.
Творческие связи немецких и советских архитекторов в конце 1920-х – середине 1930-х годов. Творческие связи архитекторов Европы и СССР в конце 1920-х – середине 1930-х годов были интенсивными. Советский политический режим был относительно открытым, а форсированная индустриализация требовала быстрого и качественного проектирования новых индустриальных городов и крупных промышленных предприятий. Имена ведущих советских архитекторов были хорошо известны европейским архитекторам, близким к Баухаузу и CIAM (Международным конгрессам современной архитектуры). СССР казался им страной архитектурного будущего. Отмена частной собственности на землю воспринималась как освобождение градостроительства от оков капиталистического земельного права, как предпосылка реализации заветной мечты – возможности осуществлять градостроительные программы и строить новые города, не оглядываясь на границы частных участков. У некоторых архитекторов создалась иллюзия в том, что будущее современной архитектуры и возможность наиболее полной самореализации лежат именно в СССР.
Первым западным архитектором, получившим в 1925 году заказ на проектирование, был Э. Мендельсон, построивший в Ленинграде фабрику «Красное знамя». Западные архитекторы активно участвовали в советских конкурсах (театр массовых действий в Харькове, 1930, Дворец Советов в Москве, 1932).
В 1929-1937 годах в СССР постоянно работали целые группы европейских и американских специалистов. В 1930 году в СССР прибыла большая группа архитекторов из Германии, Австрии, Голландии, Швейцарии. Бригада архитекторов была сформирована из наиболее авторитетных специалистов в области градостроительства, жилищного и промышленного строительства, архитекторов, придерживавшихся левых политических взглядов. За время пребывания в СССР интернациональная бригада под руководством Э. Мая выполнила проекты реконструкции Москвы, генеральные планы промышленных городов на Урале и в Сибири. Только небольшая часть проектов была, выполненных зарубежными специалистами, была реализована.
Горячий сторонник СССР Б. Таут работал в Москве в 1930-1933 годах, но ни один проект ему не удалось реализовать: стилистика советской архитектуры резко менялась. Г. Мейер в 1930-1936 годах занимался преподавательской деятельностью.
В начале 1930-х годов в СССР столкнулись два мировоззрения, которые лишь условно можно объединить рамками модернизма. Зарубежные архитекторы потерпели творческое фиаско: они прибыли в СССР создавать новую архитектуру и города будущего, а от них требовалось создание «механизмов управления людьми». Связи советских и западных архитекторов были прекращены в середине 1930-х годов, когда в СССР укрепился тоталитарный режим. Рационалистическая архитектура стала подвергаться резкой критике как буржуазная и антигуманная.
Статус наследия авангарда в современной культуре. Несмотря на критику со стороны специалистов и общественности, функционализм считается ценным наследием современной культуры. В Германии многие здания этого направления имеют статус памятников архитектуры. Они сохраняются государством и изучаются. Публикуются творческие биографии мастеров функционализма. Детально выявлено и проанализировано методологическое, научное и экспериментальное наследие Баухауза.
В СССР сложилась иная ситуация. Авангардная архитектура была подвергнута резкой критике в середине 1930-х годов. Имена архитекторов были вычеркнуты из общественной жизни, из произведения ушли из центра внимания ученых и общественности. Как ни странно, даже в конце 1950-х годов, в разгар индустриального домостроения, авангардная архитектура 1920-х годов оставалась под запретом. Учебная методика ВХУТЕМАСА была воскрешена только в конце 1960-х годов. В конце 1970-х годов усилиями историка архитектуры С.О. Хан-Магомедова стали издаваться материалы по истории советского авангарда. Полностью советский авангард был реабилитирован только в конце 1980-х годов, во многом под влиянием западных специалистов.
Выводы. Можно сделать вывод о том, что авангардная архитектура развивалась параллельно в Германии и СССР. В ее эволюции можно найти схожие черты – генезис, интенсивность развития, большая роль учебных заведений, насильственное завершение ее развития, творческие судьбы мастеров архитектуры. Также можно выявить и различия: разными были уровень технического развития, система проектирования в первой половине 20 века. Различными были и отношения к творческому наследию авангардной архитектуры во второй половине 20 века.